1

Тема: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

Статья взята с сайта ulgrad.ru

Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

Бывшее волостное село оправдывает своё название, поскольку выглядит сейчас несовременно и непрезентабельно. Новые здания преимущественно советской постройки не впечатляют своей архитектурой, а уцелевшие старинные здания находятся не в самом лучшем состоянии. О дорогах лучше и не говорить. Старая Майна в значительной степени утратила свои колорит и цельность после создания в 1957 году Куйбышевского водохранилища, когда чуть-ли не половина селения ушла под воду, а оставшаяся историческая застройка стала подтапливаться грунтовыми водами. В известной мере неприглядность райцентра сглаживается красивой природой (вернее, тем, что от неё осталось), в том числе заливом. Слава богу, ещё остались люди, которые изучают и бережно хранят историю родного места – среди них выделяется краевед с большой буквы – Юрий Николаевич Мордвинов. Но эта история настолько насыщенна и богата, что до сих пор исследователи открывают всё новые и новые уникальные и просто интересные факты. О них я и расскажу в этой статье.

Посёлок городского типа Старая Майна находится на берегу одноимённого залива Куйбышевского водохранилища, в 61 км к северо-востоку от центра Ульяновска (по прямой – 49 км). Ныне он является центром муниципального образования «Старомайнский район», в который сейчас входят кроме райцентра Большекандалинское, Жедяевское, Краснореченское, Матвеевское, Прибрежненское и Урайкинское сельские поселения. После череды переходов из одной административно-территориальной единицы в другую в 1861 году в составе Ставропольского уезда Самарской губернии была создана волость с центром в селе Старая Майна. И только с 1943 года Старомайнский район вошёл в только что образованную Ульяновскую область. В отличие от других сельских поселений, документы по истории современного райцентра сохранились неплохо, хотя разбросаны и находятся как в ульяновских, так и самарских архивах.

Интересная историческая справка о поселении содержится в полном географическом описании России 1901 года издания: «В 8 верстах выше устья на Майне стоит уже село Самарской губ. Ставропольского уезда Старая Майна. Село получило начало в 1670 г., когда московское правительство, для защиты от набегов кочевников русского населения, начавшего колонизовать Заволжье, решило построить несколько острогов на р. Утке и Майне. Майновский острог имел 900 сажень в длину и 200 в ширину; окружность его равнялась 2200 саж. В остроге было 12 башен глухих и 6 проездных. Вокруг острога был выкопан ров, за городом подле слободы со степной стороны поставлен был острог. В отличие от других, возведённых здесь городов, в Майне были устроены приказная и съезжая избы, и назначен был воевода. Ныне в селе, имеющем до 3 тыс. жителей, есть церковь, волостное правление, почтово-телеграфная контора, врачебный пункт, частная аптека, школа и большая хлебная пристань, на которую свозится хлеб из трёх соседних уездов Самарской губ. и двух – Казанской губ. В 1897 г. с пристани было отправлено свыше 600 тыс. пуд. хлеба. При селе расположена большая мукомольная мельница Першина. Около села есть Майновское городище, обыкновенно называемое «Городок». Оно расположено на вытянутом мысу, имеющем правильную трёхугольную площадку, возвышающуюся над уровнем р. Майны около 85 футов. Близ Ст. Майны, в имении Застенном существует конско-рысистый завод Павлищевых».

Почему-то никто из историков до настоящего времени не обращал внимания на работу Е.И. Чернышёва, посвящённую писцовым книгам Казанского ханства, в которой деревня Старая Майна упоминается под 1597 годом.

Торговое значение села выделил ещё Т.Г. Масленицкий в своём труде «Топографическое описание Симбирского наместничества. 1780 г.»: «В Майне находится судовая пристань, где грузится хлеб и отправляется вниз до Астрахани».

Официально принято считать, что село было основано в 1670 году, когда по указу царя Алексея Михайловича здесь составили план и смету для сооружения Майнского острога. Однако по версии того же Ю.Н. Мордвинова, примерная дата основания поселения – 1655 год. Именно тогда игумен Костромского Богоявленского монастыря Герасим нашёл в этих местах свободные земли. Основной аргумент данной гипотезы – совпадение названий монастыря и нового села – Богоявленское. Но постоянное население появилось здесь лишь после возведения острога, служившего сравнительно надёжной защитой от разбойников и кочевников. Почему-то никто из историков до настоящего времени не обращал внимания на работу Е.И. Чернышёва, посвящённую писцовым книгам Казанского ханства, в которой деревня Старая Майна упоминается под 1597 годом.

Ещё в 1950-е гг. авторитетный филолог Д.И. Алексеев сделал вывод о том, что говор жителей многих прибрежных сёл Старомайнского района (Головкино, Кремёнки и т.д.) – севернорусский, владимирско-поволжской группы. Не противоречат этому и сведения Ю.Н. Мордвинова. Современные учёные поддерживают данный тезис и по отношению к самой Старой Майне, хотя и отмечают черты южнорусского влияния на владимирско-поволжскую основу (летом 2012 и 2013 гг. в Старой Майне и некоторых других селениях района работала полевая филологическая экспедиция из Санкт-Петербургского государственного университета во главе с Я.В. Мызниковой; цель – сбор лексики по теме «Природа» для «Словаря русских народных говоров» (СРНГ) и «Лексического атласа русских народных говоров» (ЛАРНГ).

Во время работы по проекту «Культурное наследие зоны затопления Куйбышевской ГЭС на территории Ульяновской области» я несколько раз побывал в Старой Майне – в марте, мае и сентябре 2014 г. Серьёзную помощь в поиске исторических источников и консультациях оказали мне известный краевед Юрий Николаевич Мордвинов, директор Старомайнского краеведческого музея Марина Алексеевна Регентова и другие жители райцентра, неравнодушные к истории своей малой родины.

В 1855 г. в Богоявленском в 472 дворах проживал 2681 житель, в 1928 г. численность населения составляла 3692 человека (Ю.Н., с. 88, Список н.п. Сам. губ.. Самара: Самариздатторг, 1928. 246 с. С. 69). Перед образованием Куйбышевского водохранилища, в 1952 году общее количество населения села Старая Майна, деревни Нижняя Матросовка и посёлка им. Сталина равнялось 5031 человеку (744 двора). На 01.01.2014 г. в Старой Майне проживало 6,3 тыс. человек. В посёлке городского типа кроме государственных организаций и учреждений, множества магазинов и киосков находятся Богоявленский храм, районная больница, средняя школа, сельскохозяйственный технологический техникум, детский сад, Дом культуры, маслозавод, кирпичный завод (правда, в 2013 г. его закрыли) и другие частные предприятия (всего зарегистрировано 746 государственных и частных организаций). Несмотря на тот факт, что немалая часть исторического ядра Старой Майны ушла под воду в 1957 году, в селении осталось довольно-таки много объектов культурного наследия регионального значения, среди которых – 2 памятника истории (здание торговой лавки, где работал писатель А.С. Неверов, начало XX в.; братская могила красных матросов, убитых в 1918 г.) и 16 памятников архитектуры и градостроительства XIX – начала XX вв., среди которых выделяются ансамбль Богоявленской церкви (1823 г.), усадьбы купцов Першина, Павлищева и т.д. Также в центре расположены монумент Славы и аллея Героев (9 уроженцев района, 2005), посвящённые участникам Великой Отечественной войны. В конце 2000-х гг. в Старой Майне появился интересный памятник – бронеавтомобиль БА-64 образца 1942 года, применявшийся советской армией с 1942 до начала 1960-х годов для разведки и боевого охранения.
Не буду утомлять читателя перечислением многочисленных улиц и переулков Старой Майны, отмечу лишь, что они, как и названия улиц в сёлах и деревнях района, почти не отражают богатую историю поселения, зато отражают советскую идеологию (улицы Революционная, Красногвардейская, Карла Маркса и другие), либо носят нейтральное название (улицы Волжская, Полевая, Льва Толстого и т.д.).

И последнее.
В 2000-е годы некоторыми политиками районного разлива и краеведами муссировался вопрос о непрерывном существовании Старой Майны начиная с IV в. нашей эры, то есть на протяжении 1700 лет. Получалась заманчивая картина, а райцентр по этой версии оказывался старше Киева и претендовал на статус древнейшего сельского населённого пункта Российской Федерации и даже «матери городов русских».

В связи с этим посмотрим, какие же памятники археологии были на месте русского поселения, возникшего примерно в 1655 году.

Величие древней истории

Что и говорить – территория Старой Майны и её окрестностей, а также района, даже после затопления значительной части земельных угодий Куйбышевским водохранилищем, представляет собой археологическое Эльдорадо. Чего только стоят Чёртов городок или Старомайнское городище!? Думаю, что в плане насыщенности объектами культурного наследия и их ценности рассматриваемая местность не имеет себе равных в Ульяновской области.

Но обратимся к сухим данным чиновников. В официальном списке памятников археологии Старомайнского района (распоряжение Главы администрации Ульяновской области от 29.07.1999 г.) Комитета Ульяновской области по культурному наследию содержится 4 объекта в районе Старой Майны (некоторые из них на расстоянии до 4,5 км от райцентра): 1) селище «Старая Майна 4» (3-я четв. I тыс.); 2) поселение «Старая Майна 8» (кон. II тыс. до н.э.); 3) городище «Старая Майна» (3-я четв., I-I-я II тыс.); 4) курган «Старая Майна» (2-я пол. II тыс. до н.э.).

Сейчас, по уточнённым подсчётам, в самом посёлке и его ближайших окрестностях расположено 23 археологических объекта, в том числе городище, селища, курган, острог, стоянки и местонахождения.

Сейчас, по уточнённым подсчётам, в самом посёлке и его ближайших окрестностях расположено 23 археологических объекта, в том числе городище, селища, курган, острог, стоянки и местонахождения (Научно-проектная документация достопримечательного места «Старая Майна». Т. 1. Кн. 2. Ульяновск, 2011. 101 с. С. 2). Одним из последних был открыто место, где в конце XVII в. находился острог (южный берег Старомайнского залива, в 3 км северо-западнее Богоявленской церкви). Правда, эта версия пока не доказана, так как археологических раскопок и даже шурфовки на этом месте не проводилось.

За последние десятилетия на вышеуказанных памятниках и просто на берегу залива удалось обнаружить массу артефактов, начиная с палеолита-мезолита (древний и средний каменные века, XXV-VII тыс. лет назад) и заканчивая советской эпохой (середина XX в.) – керамику, железные изделия, медные, серебряные и золотые монеты (в т.ч. арабские дирхемы), украшения (в т.ч. скандинавские) и т.д. Однако научные археологические раскопки были предприняты только на территории Старомайнского городища, находящегося на расстоянии 4,5 км от райцентра. Всё остальное – это подъёмный материал, который трудно привязать к определённому культурному слою. Нужно учитывать и тот факт, что значительная, и притом, старейшая часть Старой Майны затоплена Куйбышевским водохранилищем, в силу чего её полноценное исследование провести уже невозможно. Думаю, этих аргументов вполне достаточно, чтобы признать – гипотеза о непрерывном развитии Старой Майны в течение 17 веков на данный момент не имеет под собой практически никаких серьёзных оснований. Плохо, когда политика и идеология довлеют над наукой. Если дело пойдёт так и дальше, то скоро мы признаем, что Ульяновск древнее Рима – нужно, всего лишь, найти какой-нибудь ещё более древний артефакт. Вывод здесь простой – когда государство не хочет выделять деньги на фундаментальные, в т.ч. археологические исследования, и профессиональные учёные не имеют возможности проводить масштабные изыскания, в действие вступают различные силы, не имеющие ничего общего с современной наукой: сомнительные политики, дилетанты и «чёрные копатели». Вакуум имеет свойство заполняться.

Если дело пойдёт так и дальше, то скоро мы признаем, что Ульяновск древнее Рима – нужно, всего лишь, найти какой-нибудь ещё более древний артефакт.

По мнению большинства учёных, в районе Старой Майны сходились сразу три крупных торговых пути: участок сухопутной дороги «из Болгара в Киев»; отрезок маршрута миссии багдадского халифа Муктадира к болгарскому царю Алмушу (путешествие Ибн-Фадлана); отрезок участка торгового водного пути по реке Майна «из Варяг в Арабы». Если реальность первых двух не вызывает никаких сомнений и подтверждается источниками и артефактами, то существование последнего пути пока носит больше характер гипотезы. Однако некоторые исследователи делают особый акцент на том, что здесь была важная международная пристань, к которой приставали корабли скандинавов и булгар. Однако опять же отсутствует полноценная доказательная база её наличия.

Большой комплекс обнаруженных археологических находок иностранного происхождения свидетельствует в пользу наличия значительного торгового центра, возможно, международного масштаба. И тут есть два но: 1) достаточно посмотреть на военную карту 1942 г., чтобы усомниться в судоходности извилистой и неглубокой реки Майны, впадающей в Волгу через 7-8 км от села; об этом же говорят визит Екатерины II в близлежащее село Головкино, когда специально для неё углубляли протоку Волги (чтобы подплыть ближе к селу) и данные XIX – первой половины XX вв., по которым сама Старая Майна становилась крупной хлебной пристанью только в половодье – тогда глубина позволяла крупным судам подойти к ней вплотную, а в остальное время пристань находилась на самой Волге, в 7 км от села; 2) научный руководитель проекта «Подводное наследие России», океанолог, кандидат технических наук А.В. Лукошков доказал, что версия господства на русских водных путях скандинавских кораблей ничем не подтверждается; более того, морские суда викингов в силу конструктивных особенностей не могли плавать по северным рекам и прежней Волге, а относительно неплохо в наших условиях сохраняются корабли, начиная с рубежа XVI – XVII вв. Вместе с тем основная часть обнаруженных на севере России средневековых судов имеет сходство с кораблями западных славян, живших на севере современной Германии (похожи на восточнославянские речные ладьи?). К этой проблеме нужно добавить заиленность старых фарватеров Волги и её притоков, а также высокую финансовую затратность подводных поисков. Получается, что найти остатки даже небольших торговых судов вряд ли возможно. Поэтому, скорее всего в ближайшее время наличие средневековой пристани так и останется предположением.

В ближайшее время наличие средневековой пристани так и останется предположением.

В целом огромный интерес учёных Поволжья, России, да и мира, к Старомайнскому району далеко не случаен. К сожалению, по сравнению с археологами гораздо большую активность в последние 20 лет проявляют «чёрные копатели» – местные жители, гости из различных регионов и даже некоторые исследователи и политики. Отрадно, что наконец-то уникальным культурным и природным потенциалом района заинтересовались и представители кинобизнеса. В августе 2012 года на живописной базе агро-туристического комплекса «Русский берег» рядом со Старой Майной продюсерская кинокомпания «Golden Key Entertainmen» (режиссёр В.Р. Кильбург) снимала отдельные эпизоды документально-постановочного фильма формата BBC  «Русь. От заката до рассвета»: прибытие иноземных купцов на стругах, торговую площадь в селении русов, водную баталию, а также похороны князя. Премьера фильма планировалась на Первом канале в январе 2013 года, а также на кинофестивале в Каннах. Но пока она так и не состоялась. На сайте кинокомпании я нашёл информацию о том, что фильм находится в производстве, а в октябре 2014 года в Подмосковье прошли съёмки его очередных эпизодов.

К настоящему времени Комитет Ульяновской области по культурному наследию завершил работу по постановке на государственную охрану достопримечательного места регионального значения «Старая Майна», определению его границ и режима использования земель. Эта территория включает часть акватории Старомайнского залива с прибрежными участками. Общая площадь достопримечательного места составляет 2120,16 га (21,2 кв. км), в том числе суша – 484,06 га, водные территории – 1636,1 га (16,36 кв. км).

Богоявленское, Старая Майна тож…

В.Ф. Барашков отмечал: «Поселения по реке Майне стали возникать ещё до основания Симбирска, в конце XVI столетия. Названо по реке и в отличие от других селений, появившихся позднее на этой реке (С. 62). На территории современной Ульяновской области уже с конца XVI – XVII вв. такие названия имели две небольших речки в Барышском и Старомайнском районах. В.Ф. Барашков указывал, что «соответствия названию имеются в нарицательной лексике как финно-угорских, так и тюркских языков. Сравните: финно-угорское майнен – «землистый»; алтайское майнаж – «медвежий»; иранско-ягнобское майн – «кочевье, селение». Древнее финно-угорское майа употреблялось со значением «бобр, бобровый». А в некоторых тюркских языках ма – «вода, жидкость»; май – «водяной»; майн – «жидкий, текучий». С учётом особенностей древней и средней истории Средневолжья связь топонима Майна с одним из указанных нарицательных слов представляется допустимой». Ю.Н. Мордвинов упоминал и о старорусском слове «майна» – так называли полынью или промоину в неподвижном льду. До сих пор среди местных старожилов бытует предание о том, что название реки и села произошло от слова «маяться», так как в прилегающих глухих лесах в старину скрывалось много беглых людей. Вероятно, церковный топоним (Богоявленское) появился всё-таки позже гражданского (Старая Майна). Но эта версия требует проверки.

Богоявленский и Александро-Невский храмы

Судя по всему, первые христиане в окрестностях современной Старой Майны появились уже в XII – XIII вв. Именно этим временем датируется недавно обнаруженный на Старомайнском городище объёмный древнерусский медный крестик с шариками на концах. Кроме того, там же был найден уникальный змеевик с изображением Распятия с предстоящими.

История сооружения культовых зданий в Старой Майне сложна и несколько запутанна. Вполне логично предположить, что первый деревянный храм возвели в Майнском остроге в конце XVII века. Правда, территория острога и будущего села не совпадала, но жители вполне могли посещать крепостную церковь за неимением собственной. На картах 1745 и 1780 годов в Богоявленском (Майне) указана церковь.

Детальный анализ сохранившихся письменных документов позволил в дальнейшем представить следующую картину. Первая известная здесь дата – 1777 год, в котором прихожане построили деревянную церковь с колокольней и престолом во имя Богоявления Господня, причём её хорошее состояние отмечалось и в 1848 году. Забегая вперёд, скажу: лично мне не совсем понятно, зачем возведённый в 1823 году каменный храм также стал Богоявленским, если учесть, что прежняя церковь была действующей, и сгорела только в 1857 году? Иногда краеведы ошибочно писали: первую церковь построили в 1777 году, а затем после пожара, в 1823 году возвели новую, каменную.

Каменный храм с колокольней (тёплый, крыша железная) и престолами во имя Богоявления Господня и иконы Казанской Божией Матери выстроили тщанием помещика, известного аристократа и государственного деятеля Д.Н. Блудова в 1823 году. Через 90 лет, в 1913 году, на средства прихожан и церкви его капитально отремонтировали. На церковной земле располагались приходское кладбище, часовня для отпевания заразных умерших и изба для судебно-медицинской экспертизы тел, огороженные каменной оградой.

Кстати, мало кто знает о том, что Д.Н. Блудов помимо активного сооружения храмов (в 1859 г. в 47 км от Старой Майны построил Троицкую церковь в с. Танкеевка, сохранившуюся по сей день) являлся одним из основателей литературного кружка «Арзамас», дружил с Н.М. Карамзиным, а после его смерти в 1829 г. издал на свои деньги последний 12-й том «Истории государства Российского». Он же предложил место установки памятника историку в Симбирске и сюжеты для барельефов на его боковых гранях.

В 1859 г. владельцы и жители Старой Майны выразили общее желание построить на пожертвования общества (в основном купцов и крестьян) два каменных придела при Богоявленском храме, то есть расширить его, для чего в 1860 году было заготовлено около 350 тысяч кирпичей. Дело в том, что 13 июня (здесь и далее по старому стилю) 1857 года сгорела вторая сельская церковь – деревянная, и прихожане не могли уместиться в одной оставшейся. И вновь помешал пожар. 6 августа 1860 года значительная часть Старой Майны сгорела, из-за чего принимавшие участие в сооружении приделов люди понесли большие убытки и впали в бедственное положение. Кроме того, с внешней стороны обгорел и сам храм с колокольней и деревянным коридором. Поэтому сельчане просили у властей разрешения продать приготовленный кирпич и вырученные деньги употребить на поправку пострадавшей церкви и устройстве при ней каменного крыльца.

В церковной библиотеке помимо богослужебных книг хранилось 66 томов и 187 названий книг для чтения.

Показательны финансовые доходы Богоявленского храма за 1914 год. Им были получены: 900 рублей от кружечного сбора; проценты от капитала в 1200 рублей (Симбирский государственный банк, 68 руб. 48 коп.); за аренду земли под амбаром на хлебной пристани от Ставропольского уездного земства (22 руб. 50 коп.) и за аренду земли под амбаром от купца В. Васильева (52 руб.), а всего 1042 руб. 48 коп., что для сельской церкви составляло огромную сумму. Кроме того, священник, диакон и псаломщик ежегодно получали средний доход с церковной земли соответственно в 80, 60 и 30 рублей. Тщанием церковного попечительства в 1878 году были построены каменные дома для священно- и церковнослужителей. Также храму принадлежали следующие строения: две церковно-приходские школы (каменная при Богоявленском и деревянная при Александро-Невском), две каменные сторожки при обоих храмах, деревянная сторожка на хлебной пристани и каменная сторожка на кладбище. В церковной библиотеке помимо богослужебных книг хранилось 66 томов и 187 названий книг для чтения. На территории прихода также располагались две земских школы: мужскую открыли в 1861 году, а женскую – в 1862. Должность церковного старосты с 1911 года исполнял симбирский мещанин Василий Чубаров. Копии с метрических книг и исповедные росписи в храме хранились с 1823 года (по другому источнику метрики с 1783 г.).
В 1872 году в селе тщанием прихожан была сооружена ещё одна тёплая, крытая железом каменная церковь – Александро-Невская (или Гославская, по району расположения). Отмечу, что она являлась приписной к Богоявленскому храму, значительно уступая ему в размерах и утвари. Перед затоплением, в 1955 гг., Александро-Невскую церковь разрушили. Получается, что в XVIII – XX вв. в Старой Майне всего было три храма (не считая предполагаемой церкви или часовни на территории острога в конце XVII в.).

Документы сохранили для нас сведения о церковно- и священнослужителях только Богоявленского храма, возведённого в 1823 году. Кстати, сведения по нему (и немного по Александро-Невскому) содержатся в 47 делах Государственного архива Самарской области за 1848 – 1914 годы. Итак, вот данные за 1848 год. Священником с 1842 года, сразу же по окончании Симбирской семинарии, являлся Александр Петров Любимов. Диаконом с 1845 года (также после Симбирской гимназии) был Дмитрий Матвеев Алякринский, а дьячком с 1842 года – Александр Михайлов Соколов. Должность пономаря с 1834 года исполнял Василий Фёдоров, до этого 5 лет служивший в Преображенской церкви Симбирска. Интересен социальный состав населения села – он отличался большой пестротой. Здесь жили дворовые люди и старорусские крестьяне 13 помещиков (из которых в селе находились лишь 3), военные отставники и однодворцы, отпущенники и купцы – буинские, сенгилеевские и симбирские, спасские мещане, удельные и государственные крестьяне, а также раскольники Спасова согласия (27 человек), а всего в 411 дворах 2747 человек.

До сих пор в райцентре ходят слухи о подземном ходе под церковью, ведущем на другой берег.

Последние данные относятся к 1914 году. Карьера первого священника Богоявленского храма Николая Степанова Веселовского началась после завершения обучения в Самарской семинарии в 1901 году, в котором он поступил учителем в Старомайнскую двухклассную церковно-приходскую школу. Затем Веселовский служил в храмах сёл Ягодное и Петровское Ставропольского уезда, а с 1909 года его переместили в Старую Майну. Кроме своей основной работы, он состоял членом Благочинного совета, заведующим и законоучителем церковно-приходсклй школы, смотрителем свечной лавки, катехизатором и законоучителем женской гимназии. В 1906 и 1910 годах награждался соответственно набедренником и скуфьей. Должность второго священника исполнял Иван Иванов Виноградов, после окончания в 1909 году Самарской семинарии служивший псаломщиком и диаконом в сёлах Суходол и Чердаклы, а в 1914 по просьбе прихожан Старой Майны перемещён в Богоявленскую церковь. Кроме того, работал законоучителем местной земской женской школы, заведующим и законоучителем церковно-приходской школы при Александро-Невской церкви. Дьяконом с 1899 года служил Алексей Дмитриев Комаров, до этого работавший с 1890 года в храме с. Кайбелы Ставропольского уезда. Должность диакона на вакансии псаломщика с 1914 года исполнял Владимир Иванов Архипов, служивший с 1897 года. И наконец, с 1914 года псаломщиком являлся Фёдор Алексеев Самонов, сын крестьянина, имевший только домашнее образование. Кстати, в 1914 году в селе в 719 дворах проживало 4019 человек, в том числе духовные лица (23 человека), дворяне (5), мещане и крестьяне, причём официально раскольников и сектантов не было.

P.S. До сих пор в райцентре ходят слухи о подземном ходе под церковью, ведущем на другой берег. Вспоминают даже старожилов, которые лично видели входы в подземелья в различных постройках старой части села – зданиях старой милиции, старой сберкассы и двухэтажном доме около разрушенной мельницы. Как правило, там были железные, кованые двери, кирпичные стены, а перекрытия из дерева, поэтому во избежание обрушения ходы засыпали.

Евгений Бурдин

2

Re: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

С сайта ulgrad.ru

Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката. Часть 2

Мы продолжаем публикацию материалов краеведческого исследования Евгений Бурдина, посвященного истории и современности Старой Майны и её окрестностей. На этот раз речь пойдет о борьбе жителей села за веру и сохранение Богоявленского храма, а также об истории женского монастыря напротив Старой Майны.

Уважаемые читатели, хочу пояснить, что в рамках работы по проектам «Культурное наследие зон затопления Куйбышевской и Саратовской ГЭС на территории Ульяновской области» и «Средневолжская цивилизация: вдоль берегов великой реки» (оба – под эгидой Русского географического общества) запланирована серия статей по историко-культурному и природному наследию прибрежных и затопленных селений. В сентябре – феврале 2104 – 2015 гг. на сайте ulgrad.ru ИА “Ульяновск-город новостей” были опубликованы 4 статьи: «Последний летописец села Архангельское», «Село Головкино и его окрестности в мемуарах А.Н. Наумова» (часть 1 и часть 2), «Фотосессия Веденисова в Симбирской губернии: правда и вымысел» и «Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката» (статьи публиковались по мере их готовности). Уже готовы и в ближайшее время будут публиковаться следующие статьи: «Волжское – Старая Грязнуха: затопленная история», «Село Волостниковка: были и предания», «Село Головкино: неизвестные страницы истории», «Село – кремень» (Старомайнский район), «Затерянное в тальнике: село Ботьма», «Сосновка: забытая история заволжского села», «Благословенный уголок земли: Архангельское – Репьевка» (Чердаклинский район). Находятся в процессе написания статьи по истории Заволжских слобод (Канава, Королёвка и Нижняя Часовня), сёл Красный Яр, Крестово-Городище, Тургенево, Белый Яр и т.д.

Во многих статьях развенчиваются сложившиеся давно и недавно мифы, искажающие историю вышеуказанных поселений, причем применяются такие источники, как архивные документы, данные археологии, карты, устные воспоминания и фотографии. Неоценимую помощь оказывают местные краеведы и учителя истории. Вместе с тем хотелось бы отметить, что статьи являются научно-популярными и отражают личную точку зрения автора, то есть не содержат истину в последней инстанции. В то же время большой профессиональный опыт автора, признанный в России, позволяет надеяться, что основные результаты исследования можно признать в целом достоверными. Я готов к сотрудничеству и к предметным дискуссиям в цивилизованном научном русле, готов учесть конструктивные предложения и замечания.

Доктор исторических наук, преподаватель УлГПУ Евгений Анатольевич Бурдин

Багрянов и другие: борьба за веру (1929 – 1937)

Конец 1920-х – 1930-е годы – это период активной, порой бескопромиссной и в целом обречённой на поражение, но такой благородной и нужной борьбы верующих жителей Старой Майны за сохранение своих святынь.
Первое упоминание о ней содержится в документах Старомайнского районного исполкома за 1929 год. 4 апреля 1929 года члены Старомайнского сельсовета и председатель церковного совета П.М. Багрянов, староста церкви А.О. Волков и члены церковного совета Н.Е. Разорёнов и Д.Д. Черкасов составили акт в нижеследующем: «Согласно распоряжения Старо-Майнского сельского совета, сего числа была произведена опись и оценка имущества в Богоявленской церкви, при чём оказалось: в описи, графа 3-я антиминсы рваные, графа 4-я крестов напрестольных два сломанных, графа 13-я ковш сребряный один старый, графа 14-я кадило сребряное одно старое, графа 19-я плащаница выносная одна бархатная в футляре – старая, графа 29 облачений напрестольных семнадцать старых, графа 30-я воздухов разноцветных двадцать старых, графа 31-я покрывал напрестольных разноцветных 12 подлежат исключению… облачений священнических тридцать рваных негодных, графа 34-я облачений дьяконовских разноцветных семь негодных, графа 35-я подризников 9 рваных негодных, графа 47-я подсвечников выносных пять негодных, графа 74-я фонарей для ламп два негодных, графа 85-я детских стихирей 10 негодных, графы 96,97 и 98-я платок, покрывало и финик негодные, графа 105 и часы большие негодные и графа 11-я: стол негодный… и не указанные в описи вещи, как-то поломанная мебель и прочая рухлядь…». Несмотря на плачевное состояние церковного имущества, власти планировали уничтожить и эти жалкие остатки.

Село часто горело, поэтому колокол был необходим для оповещения жителей о пожаре. Но большой колокол отправили на переплавку для нужд индустриализации, а неправильно снятые колокола к использованию оказались непригодны.

26 марта 1930 года на заседании президиума Ульяновского окружного исполкома обсуждался вопрос о старомайнских колоколах. Суть дела заключалась в следующем. С церкви в селе сняли колокола (скорее всего, с главного храма – Богоявленского), при этом повредили некоторые из них. Данная акция вызвала возмущение верующих граждан вплоть до угроз власти и незаконных действий. Село часто горело, поэтому колокол был необходим для оповещения жителей о пожаре. Но большой колокол отправили на переплавку для нужд индустриализации, а неправильно снятые колокола к использованию оказались непригодны. В исправном состоянии остались только небольшие колокола. В итоге власти решили виновных в угрозах и беспорядках граждан наказать, а также построить одну-две пожарные вышки и повесить на них оставшиеся небольшие колокола.
По состоянию на 1 апреля 1930 года в Старомайнском районе были действующими всего лишь 2 храма – Богоявленский и Вознесенский (с. Головкино), в которых находилось по одному служителю. Александро-Невская церковь числилась закрытой и без клира (по сведениям 1935 года с 27 сентября 1934 года её служителем был Александр Михайлович Лавров). В архивном деле за 1930 год есть информация о количестве и весе снятых колоколов: Старомайнский женский монастырь – 3667 кг, с. Грязнуха – 5 штук, 1710,5 кг; с. Кременки – 5 штук, 2703 кг; с. Волостниковка – 4 штуки, 2243 кг.

Несомненно, гордостью села являлся большой 380-пудовый колокол Богоявленского храма, обладавший звучным мелодичным звоном, который было слышно иногда даже в Симбирске, также помогал путникам в непогоду не потеряться и оповещал жителей при пожаре. Однако, несмотря на сопротивление многих сельчан, колокол в марте 1930 года сбросили и разбили на куски.

О нарастании антирелигиозной борьбы свидетельствует решение Старомайнского райиполкома от 20 апреля 1930 года о запрете верующим проведения каких-либо обрядов, в ответ на которое члены церковного общества потребовали от Ульяновского окружного административного отдела разъяснений.

Упорная борьба верующих жителей Старой Майны за разрешение проведения религиозной службы в закрытой волевым решением властей в 1933 году Богоявленской церкви развернулась в 1935 – 1937 годах. Жалобы шли во властные структуры всех уровней, которые иногда с целью усмирить недовольных шли на временные уступки. В письме от 31 декабря 1935 года секретарь комиссии по культам краевого исполкома Коношевич объяснял Старомайнскому исполкому, что административно занимать культовые здания под ссыпку хлеба нельзя, а если имеется острая необходимость в ссыпке хлеба в церковь, то нужно иметь согласие верующих и заключить договор с церковным советом.

В постановлении Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) о религиозных объединениях от 8 апреля 1936 года указывалось, что передача культового здания для других надобностей (ликвидация) допускается исключительно по мотивированному постановлению ЦИК автономной республики, краевого, областного или губернского исполкома, если здание необходимо для государственных или общественных надобностей. Причём верующие в 2-х недельных срок могли обжаловать постановление в президиум ВЦИК (со дня объявления им постановления). Более того, все предметы исторической, художественной и музейной ценности должны были передаваться органам Народного комиссариата просвещения. Предметы же религиозного культа (колокола, облачения, хоругви и др. зачислялись при этом в государственный фонд и передавались в распоряжение местных финансовых органов или органов народного образования).

12 октября 1936 года уполномоченный церковного совета Богоявленского храма П.Д. Багрянов написал заявление (видимо, уже не первое, и в итоге дело дошло до Куйбышева и Москвы). Глава верующих писал, что из-за катастрофической нехватки помещений для хранения урожая у Заготзерна сельская православная община в 1935 году уступила церковный коридор для ссыпки хлеба, о чём был составлен договор. Но через некоторое время райисполком его уничтожил, а Багрянова угрозами вынудили подписать новый договор до 1 января 1937 года, причём зерно заняло всё помещение церкви. В конце проситель требовал освободить здание храма от ссыпки хлеба, исправить повреждённые решётки и вставить разбитые стёкла, а также передать его в пользование церковного совета.

Представители администрации забрали замок с ключами и сказали, что никому их не дадут – ни верующим, ни Заготзерну.

Но дело не двигалось с мёртвой точки, и активисты общины верующих Пётр Дмитриевич Багрянов, Дмитрий Дмитриевич Черкасов, Мария Антоновна Долматова и Анна Семёновна Боброва в январе и марте 1937 года (разгар репрессий!) направили в комиссию по делам религиозных культов ВЦИК два заявления: «В дополнение нашего заявления от 12 января 1937 года, сданного на почту застрахованным письмом… Настоящим извещаем ВЦИК, а именно: в 1933 году в нашей Богоявленской церкви производилась служба в декабре месяце того же года, наш священник Старо-Майнским с/советом был арестован, … до настоящего время службу не разрешают. Старо-Майнский с/совет вызвав членов церковного совета, Багрянова… Черкасова… и Сусалина… коих уговорив, на короткое время, то есть на три месяца сдать часть церкви коридор Заготзерну под ссыпку зерна, так как в Заготзерне хлеб горит и преет и мы пошли на уступки спасти государственного достояние… и заключили с заведывающим… Лаврентием договор, сроком с 1 декабря 1934 года до марта месяца 1935 года, с обязательством, что Заготзерно все имеющиеся в коридоре… предметы сохранит в целости и после уборки зерна произвести уборку помещения и сделать ремонт». Однако Заготзерно так ничего и не заплатило, хотя договор заключили в присутствии председателя сельсовета Кузина. Новый глава сельсовета Калябин и секретарь райисполкома Чернов вызвали других членов церковного совета с ключами и принудили отпереть церковь якобы для осмотра. Представители администрации забрали замок с ключами и сказали, что никому их не дадут – ни верующим, ни Заготзерну. Верующие возразили – церковь нужна для службы. Затем власти наняли рабочих (русских и татар) для переноса икон из одной части храма в другую и сделали из досок пола перегородку. Также насильственным путём убрали сторожа из караула, оставив здание без охраны. За 1935 год верующие уплатили 1423 рубля налогов, чтобы церковь открыли, а задолженность за 1936 – 1937 гг. должно было погасить Заготзерно. Единственным действующим храмом села оставался маленький и тесный Александро-Невский, находившийся на расстоянии двух километров от расположенного в центре Богоявленского находится в центре села (эти приходы разделены в 1928 г.). Между тем в приходе последнего насчитывалось около 1000 человек, а его по слухам хотели превратить в клуб. Естественно, в конце верующие просили ВЦИК разрешить службу в храме. Отмечу: жаловались на закрытие церквей не только старомайнцы, но и жители сёл Кокряти, Кремёнок, Матвеевки и Шмелёвки.

Увы, но я нашёл только один ответ на эти пропитанные болью и отчаянием письма. Заместитель председателя Старомайнского райисполкома Ладанов 28 июля 1937 года сообщал председателю постоянной комиссии по делам культов при Куйбышевском облисполкоме: верующие используют из 2 имеющихся церквей в селе одну, вторая самими верующими была сдана в 1934 году по договору в аренду Заготзерну под ссыпной пункт. Вывод: «По наличию верующих занимаемая ими церковь вполне обеспечивает их потребность, и не имеется никакой необходимости для них в открытии второй церкви». Больше заявлений от церковного совета не поступало…
Летом 1937 года Старомайнским отделом НКВД были арестованы: священник Гавриил Семёнович Кархалёв (расстрелян 22.01.1938 г.), церковный сторож Николай Васильевич Петрухин (расстрелян 22.01.1938 г.), бывший регент храма Василий Григорьевич Осокин (расстрелян 22.01.1938 г.), члены церковного совета Михаил Павлович Шохов и Василий Иванович Шинкарев (Ховронин) (оба – 10 лет в лагере).

Весной 1940 года областной исполком решил переоборудовать Староромайнский храм под среднюю школу (вероятно, Богоявленский). По данным Ю.Н. Мордвинова, в церкви был склад, затем автомастерские и клуб.
Возрождение Богоявленского храма началось в 1989 году, когда по инициативе жительницы райцентра Е.К. Бекреневой властями было принято решение о его открытии, и с 1990 года игуменом Антонием стали проводиться службы, а в 2000-х годах была восстановлена разрушенная в годы советской власти колокольня и произведён капитальный ремонт всего здания. Главной святыней церкви и всего Старомайнского района считается икона Боголюбивой Пресвятой Богородицы (по одному преданию, происходит из Афона и передан царским домом в храм Ивановки, по другому обретена у святого источника у этого же села; с 1974 года хранилась в областном краеведческом музее и в 1991 году перенесена в Старую Майну). Кроме неё, особо почитаемыми являются иконы «Отрада» («Утешение») и «Казанская».

Филиал женского монастыря

В 1904 г. по ходатайству жителей Старой Майны распоряжением самарского епископа Гурия в память царя-освободителя Александра II, для возношения молитв об его упокоении, было открыто подворье Раковского Троицкого женского монастыря. Оно разместилось на участке земли площадью 27 десятин, пожертвованном сельчанами с постройками и торговой лавкой. На общественные средства возвели домовую церковь, снабдив её предметами внутреннего устройства и церковной утварью. По просьбе крестьян в подворье разрешили совершать крестный ход из Раковского монастыря с чудотворной иконой Божией Матери «Взыскание погибших». Впоследствии это возвышенное место напротив Старой Майны стали называть «Монастырская гора», а позже – «Коммунская гора».

Скажу несколько слов о Свято-Троицком Раковском нештатном общежительном женском монастыре. Он был основан в 1886 году из существовавшей с 1862 года общины примерно в 70 верстах от Самары (сейчас это Красноярский район Самарской области, посёлок Красный Городок). Монастырь упразднили в 1917 году, сейчас на его месте находится Большераковский пансионат. Обитель отличалась большим количеством монахинь (около 250), уникальной золотошвейной мастерской, и особенно тем, что в нём находилась чудотворная икона Божией Матери «Взыскание погибших» (известно много случаев исцеления, например, тяжелобольного сына графа Шереметьева), явленная в 1666 году саратовскому воеводе Кадышеву (сейчас образ хранится в Самарском Покровском кафедральном соборе). В состав монастыря входили каменный храм, школа и странноприимница.
После революции подворье было преобразовано в трудовую общину.

В этой дивной безвременной красоте было что-то тревожное, предупредительное, а может прощальное, ведь до закрытия женской обители оставались считанные дни…

Перед её закрытием в 1928 году произошло необычное явление: «На Успенье, 26 августа, как оказалось, на последний престольный в монастыре праздник, собравшиеся со всей округи на молебен люди невольно обратили внимание на то, что на праздник, считавшийся в народе проводами лета, необычно пышно расцвёл монастырский сад. В этой дивной безвременной красоте было что-то тревожное, предупредительное, а может прощальное, ведь до закрытия женской обители оставались считанные дни…».

Приведу полностью текст доклада членов Окружной комиссии Бычкова, Кузнецова и Меркулова фракции ВКП(б) Ульяновского Окрисполкома:

«29-31 октября мы выехали на место, ознакомившись и рассмотрев материал о Старо-Майнской монастырской общине, установили:

1. Община существует около 30 лет. Со времени революции – 1917 – 1927 г. земля и имущество монастырской общины не национализировано.
2. Община до 1924 г. пользовалась земельным наделом вместе с крестьянством села Старой-Майны.
3. В 1924 г. во время производства дачи разверстания Старо-Майнского землепользования, община приобрела название «Трудовой общины» и получила самостоятельный земельный участок 221 гектар удобной земли и 78 гектаров неудобной…
4. Способ ведения хозяйства и порядок управления… остался дореволюционный – женского монастыря. Состав общины подразделяется на привилегированный и низший обслуживающий персонал с сохранением всех монастырских традиций.
5. Трудовая община состоит из 75 членов – монашек и возглавляется игуменьей – старой монахиней, казначеем и заведующим хозяйством, а также выделены особые заведывающие, как-то столовой, руководитель полевыми работами, завцерковью и прочее, которые не несут никакого физического труда.
6. В пользовании трудовой общины находится 7 лошадей, 3 жеребца, коров дойных 4, телят 6, быков племенных 1, овец 13, кур 30 и мёртвый инвентарь…
7. Община никакого кооперативного устава не имеет. Земельный участок использует далеко не полностью – одну треть сдаёт в аренду кулацко-зажиточной части крестьянства и ведение хозяйства ведёт хищнически. Показательного-агрикультурного – для окружающего населения в трудовой общине абсолютно ничего нет. Обработка земли примитивная. Земля запущена-засорена. В хозяйстве… в открытой форме под видом оказания отдельными лицами помощи – монастырю как религиозной общине применяется наёмный труд.
8. Основной источник существования трудовой общины слагается из нетрудовых доходов – заработков от религиозного культа. Сельское хозяйство является подсобным и стремлений к развитию последнего у общины нет. По сельскому хозяйству работу ведёт – «черная кость» – батрачки-прислушники, около 40 человек.
9. Необходимо констатировать, что отвод земельного участка и название «трудовая община» при землеустройстве в 1924 г. состоящей целиком из нетрудового элемента (служителей религиозного культа), которые не могут быть членами сельскохозяйственных объединений, также оставление земли и имущества Старо-Майнского женского монастыря не национализированными в 1918 г. – является, безусловно, незаконным.
10. В связи с таким положением и учитывая малоземелье окружающего населения, существование трудовой артели в большей части крестьянства – главным образом бедняков и средняков вызывает возмущение и недовольство (8 сходов вынесли решения о закрытии монастыря).

Монастырская гора сменила название и стала «Коммунской».

Выводы: …1. Трудовую общину, как лжеобщину, ЛИКВИДИРОВАТЬ, изъяв от неё землю, живой и мертвый инвентарь и постройки (кроме церкви, церковных принадлежностей и личных вещей). 2. На земельном участке бывшего монастыря организовать сельскохозяйственную коммуну. Основным ядром коммуны считать «Молодую Гвардию». 3. Начать теперь же тщательный подбор в коммуну из батраков и бедняков. Остаётся добавить, что 13 ноября президиум Ульяновского Губернского исполнительного комитета поддержал и утвердил приведённые выше предложения.

Монастырская гора сменила название и стала «Коммунской», здания монастыря, которыми пользовались коммунары и колхозники, перенесли в Старую Майну, в бывшей церкви разместили районный клуб, а другие строения приспособили под школу и дома колхозникам.

В 2007 г. на Коммунской горе началось сооружение нового храма Успения Пресвятой Богородицы (сейчас окончен). Здесь теперь находится частный агротуристический комплекс «Русский Берег», владельцем которого является С.Г. Лаковский.

P.S. Существует легенда о привидении-женщине на Монастырской (Коммунской) горе. Рядом с ней находилось топкое клюквенное болото, где в царское время разбойники грабили и топили купеческие обозы. Также долго бытовало предание о монахе в Кокрятском лесу…

Евгений Бурдин

3

Re: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

Статья интересная, краеведом собрано много материала по истории старой майны, но хотелось бы исправить некоторые неточности. Евгений Бурдин пишет: "Почему-то никто из историков до настоящего времени не обращал внимания на работу Е.И. Чернышёва, посвящённую писцовым книгам Казанского ханства, в которой деревня Старая Майна упоминается под 1597 годом." , хотя на самом деле этот факт уже давно известен, из статьи археолога Кожевина А.Е., " Об археологических исследованиях на территории поселения Старая Майна (Богоявленское). Ниже постараюсь разместить статью, в которой также можно  найти много информации по истории старой майны, так сказать из первоисточника.

4

Re: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

Краеведческие записки, Ульяновский областной краеведческий музей им И.А. Гончарова,
выпуск 14, стр. 21-31.
Об археологических исследованиях на территории поселения Старая Майна
(Богоявленское).
А.Е. Кожевин
Вопросы возникновения и развития древних поселений при недостатке
письменных источников достаточно эффективно могут быть решены археологическими
методами. Время основания городов, имеющих многовековую историю, увязывается
обычно с датой первого упоминания их в письменных документах, хотя достоверно
известно по археологическим данным, что они существовали и раньше. Академик РАН
В.В. Седов, определяя возраст русских городов, основывался не только на летописных
данных, но и на результатах археологических исследований, которые делают город
значительно старше, чем первое упоминание в летописи [1]. Комплексное изучение
письменных и археологических источников, результаты естественнонаучных
исследований были эффективно применены для определения возраста основания г.
Казани, что позволило выработать методику и методологию исследований [2]. Основой
для этого послужило заключение академика Б. А. Рыбакова, директора Института
археологии АН СССР по поводу несостоявшегося 800-летия Казани в 1977 г. "В
отдельных случаях, когда отсутствуют достоверные письменные источники, - писал он в
своем заключении, - допустимо определять дату основания города по результатам
археологических раскопок. Для этой цели необходимо прежде всего вскрыть укрепления
города и определить дату их постройки. Тщательно изучить культурный слой города и
связать его с городскими укреплениями" [3]. В этой связи достаточно интересным
представляется возможность применения археологических методов к исследованию
времени возникновения сельских поселений.
Дата основания р.п. Старая Майна (Богоявленское) является спорной в
краеведческой литературе [4]. Археологические открытия экспедиции Ульяновского
государственного университета под руководством доцента А.Е. Кожевина позволяют
утверждать о непрерывном развитии поселений на территории современного р.п. Старая
Майна (Богоявленское), которые возникли на рубеже III-IV в. века, и поступательно
развивались до настоящего времени. В ходе исследований были привлечены
археологические материалы с территории села в пределах его дореволюционного периода
существования, с памятников образующих Старомайнский археологический комплекс
(Старая Майна I, Старая Майна II, и Старая Майна VI). Мы не исключаем, что до

5

Re: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

образования Куйбышевского водохранилища они являлись составными частями единого
поселения, вытянутого вдоль реки Майна. Стратиграфия памятников аналогична
стратиграфии I Измерского селища. Это слой чернозема мощностью до 120-150 см, на
различной глубине в котором фиксируются находки разного времени. Поскольку он не
разделяется на напластования, по аналогии с I Измерским селищем памятники можно
считать однослойными.
Возникновение данных поселений относится ко времени именьковской
археологической культуры (IV-VII в.), названной так по селу Именьково в Республике
Татарстан где она впервые была изучена.
"...В эпоху Великого переселения народов в этнокультурной ситуации Восточной
Европы произошли существенные изменения. Крупное провинциально-римское
образование Северного Причерноморья- черняховская культура- в результате нашествия
гуннов прекратило свое развитие. Группа славянских земледельцев в последних
десятилетиях IV в. из черняховского ареала переселилась в Среднее Поволжье, где ими
была создана именьковская культура. Вторжение в Средневолжские земли болгарских и
иных тюркоязычных орд нарушило контакты именьковского населения со странами
Востока. Значительные массы земледельческого населения вынуждены были покинуть эти
земли. Именьковское население на рубеже VII-VIII вв. заселило первоначально
лесостепные области Днепровского левобережья и Среднего Подонья, по соседству с
Хазарским каганатом. Здесь переселенцами создана волынцевская культура"[5]. По
мнению крупнейшего специалиста по археологии славян и Древней Руси, академика РАН
В.В. Седова: "допустимо предположение, что этническим именем волынцевской культуры
было русы. Это была область, которая в русских летописях еще в XII в.
противопоставлялась остальным территориям Древнерусского государства, как “Русская
земля”. Важнейшими городами её были Киев, Чернигов и Переяславль” [5]. В своей более
поздней работе В.В. Седов высказался еще категоричнее: “В период гуннского нашествия
носители этнонима русь мигрировали в Среднее Поволжье, где создали именьковскую
культуру. Через три столетия они вынуждены были переселиться в
Левобережноднепровско-Донской регион, где представлены волынцевской культурой.
Место их проживания здесь фиксируется в летописях как Русская земля (в узком
значении)”[7].
По мнению ряда исследователей Киев (памятники на территории будущего города)
был форпостом левобережной волынцевской культуры на Правобережье Днепра [6].
Старомайнский археологический микрорайон исследовался ранее экспедицией под
руководством главного научного сотрудника Института истории им Ш. Марджани,
заведующего отделом полевых исследований НЦАИ д.и.н Е.П. Казакова.
Раннеболгарская археологическая экспедиция Национального центра археологических
исследований Института истории им. Ш. Марджани АН РТ (ранее ИЯЛИ КФАН)
проводила исследования в Старомайнском районе Ульяновской области в течение
сезонов 1971 и 1984-86 гг. Экспедицией были открыты и изучены следующие памятники,
находящиеся в непосредственной близости от районного центра р.п. Старая Майна -
Старомайнское III селище, Старомайнский II могильник, Старомайнская I стоянка,
поселения Головкино V-VI и Малиновское селище, Головкинский I могильник. На
территории Старомайнского II могильника было исследовано 23 погребения,
принадлежащие поздним сарматам. На разрушаемых Куйбышевским водохранилищем
памятниках собран значительный подъемный материал. Археологическая экспедиция
Самарского государственного университета под руководством профессора Г.И.
Матвеевой исследовала Старомайнское городище в течение сезонов 1984-87, 1990-91,
2005 гг., где было изучено свыше 2 500 кв. м. Археологические работы также здесь
проводили А.П. Смирнов (Москва), А.В. Збруева (Москва), Т.А. Хлебникова (Казань).
Экспедицией УлГУ в 2000-2005 г. были получены новые археологические
материалы в пределах р.п. Старая Майна. Исследованы материалы эпохи камня, бронзы и
средневековья. Наибольший интерес представляют находки эпохи средневековья,
относящиеся к именьковской археологической культуре, в частности детали поясной
гарнитуры - поясные пряжки типов IА1, IБ1, IБ3 (по типологии Ю.А. Краснова) имеющие
достаточно узкий хронологический диапазон существования - конец V- начало VI в. н.э.
Данная дата возникновения поселений была поддержана д.и.н Е.П. Казаковым,
профессором СамГУ Г.И. Матвеевой, начальником археологической лаборатории
Болгарского государственного историко-археологического заповедника Н.И.
Феоктистовым, большинством ульяновских ученых.
Однако полевой сезон 2006 г. позволил удревнить дату возникновения поселений
до рубежа III-IV в. н.э. К наиболее раннему комплексу находок относится римская монета
императора Гордиана III (238-244 гг. н.э), двучленная лучковая фибула с расширенной
ножкой, датируемая II-III вв. на территории Северного Причерноморья (на Кавказе они
существуют до IV века) [8] и подвеска-лунница круга выемчатых эмалей, датируемая IIIII
веками (рис.1-1). С немного более поздним временем связаны железная (рис.1-2) и
бронзовая пряжки овальной формы с утолщением в передней части без щитков,
характерные для IV века. Аналогичные пряжки были использованы для определения даты
верхнего слоя городища Лбище [9]. Кроме этого с территории Старомайнского
могильника происходят еще две медные римские монеты - императора Каракаллы и

6

Re: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

неопределенная плохой сохранности. Интересно, что материалы этого могильника Г.И.
Матвеева отнесла также к памятникам лбищенского типа [9]. К раннему комплексу
находок мы отнесли накладку со свободно вращающимся кольцом с утолщением в
передней части (рис.1-3), имеющую аналогии в материалах ломоватовской культуры,
бронзовую литую подвеску в виде стилизованного изображения коня (рис.1-4). По форме,
технике изготовления и орнаментации подвеска аналогична украшениям с памятников
азелинского типа, обычно датируемым III-VI веками. Отметим другие предметы поясной
гарнитуры-накладку, имеющую аналогии в материалах Старомайнского городища и
Рождественского могильника, железную пряжку В-образной формы с подвижным
язычком (рис.1-5). Именьковским временем датируется также посоховидная булавка с
кольцом и бронзовые пронизки, ножи, наконечники стрел (рис.2-3-5), бусина из темно-
синего стекла.
В раннеболгарский период, как это признано большинством исследователей,
основная масса именьковского населения покинула территорию Среднего Поволжья, и
большинство поселений и городищ именьковской культуры запустели. Однако в
последнее десятилетие в Среднем Поволжье выявлено около десятка поселений VIII-IX
вв. Некоторые из них (Мало-Пальцинское селище) были известны еще в 50-60-х годах XX
в., но воспринимались исследователями как болгарские домонгольского периода. Одни из
этих поселений возникли в именьковское время и продолжали существовать в VIII-IX вв.
(селище Ош-Пандо-Нерь, Старомайнское городище, Чертов городок), другие
функционировали только в раннеболгарское время в VIII-IX вв. (Севрюкаевское,
Гундоровское селища). Третьи, возникнув в VIII в., существовали в течении всего
домонгольского периода (Мало-Пальцинское селище, Новослободское городище) [10].
Наличие на многих именьковских поселениях культурных напластований болгарского
периода послужило для ряда исследователей (А. П. Смирнов, Н. Ф. Калинин, А. Х.
Халиков и д.р.) основанием для заключения о доживании на Средней Волге
земледельческого населения до времени становления болгарской государственности. К
таковым памятникам принадлежит и Именьковское городище, давшее имя
рассматриваемой культуре, верхние слои которого содержат керамику и вещи болгарской
культуры. Его исследователи датировали эти отложения IX-X вв. и считали, что жизнь на
нем была беспрерывной начиная с середины I тыс. н.э. [11]. Отсутствие хронологического
разрыва между именьковскими и раннеболгарскими древностями отмечалось
неоднократно. П. Н. Старостин и А. Х. Халиков полагали, что отдельные группы
именьковского населения при появлении кочевых орд ушли в глухие местности, где и
сохранились до становления Волжской Болгарии. Одним из таких регионов было верхнее
течение р. Черемшан, где в керамике болгарского времени проявляются явные черты
именьковской посуды [12, 13]. Другая группа археологов, указывая на существенные
различия между именьковской культурой и древностями Большетарханского,
Танкеевского и других раннеболгарских могильников, утверждает, что именьковское
население целиком оставило Средневолжские земли до прихода болгар [14, 15]. Новейшие
археологические материалы не позволяют согласиться с этим мнением [16]. Об участии
именьковского населения в этногенезе волжских болгар со всей определенностью
свидетельствуют материалы раннеболгарской культуры. Раскопки Гундоровского и
Старокуйбышевского V селищ, городищ Лысая Гора, "Чертов городок" и у р.п. Старая
Майна свидетельствуют о подселении болгар-кочевников к земледельцам. Часть
именьковского населения осталась в Среднем Поволжье и вошла в союзнические
отношения с раннеболгарскими кочевниками. Интересные результаты были получены при
исследовании поселения Старая Майна VI. Это детали поясной гарнитуры - пряжка типа
"Тепсень" (рис.1-6), имеющая аналогии в материалах одноименного археологического
комплекса у с. Планерского (Коктебель) в Крыму, датируемая VII-VIII веками.
Ковалевская В. Б. опубликовала идентичную пряжку из Мокрой Балки, где она
датируется по ее мнению VIII-IX вв.[17]. Отметим фрагмент наконечника ремня (рис.1-7),
имеющий аналогии в погребении 3 кургана 14 Новинковского II курганного могильника, 3
полулунные накладки из плоских пластин (рис.1-10), накладку с кольцом (рис.1-9),
идентичную материалам Крюковско-Кужновского могильника, накладку
восточнотюркского типа (близкие к ней происходят из Даг-Аразы на Саяно-Алтае и
Неволинского могильника в Прикамье) - (рис.1-8), четырехугольную накладку,
прямоугольно- скошенную налево (аналогичную материалам Томникова, Полома,
Неволино, Горбунят) - (рис.1-11), и схожую с ней накладку с округло-выпуклой правой
стороной (в материалах Согда они датируются серединой VIII века) - (рис.1-13), серьгу
салтовского типа. В коллекции присутствует коромыслообразная копоушка с округлой
петлей на середине длины, датируемая второй половиной VIII- первой половиной IX века.
К IX веку относятся округлая (по определению Е. П. Казакова раннего венгерского типа) и
фигурная накладка, аналогичная материалам Дмитриевского могильника, коньковая
накладка, идентичная материалам могильника Мыдлань-Шай. Поэтому можно
утверждать, что и в раннеболгарскую эпоху – то есть в VIII –IX вв, жизнь на территории
современного поселка Старая Майна продолжалась. Керамический комплекс поселений
близок комплексу Гундоровского поселения и Новослободского городища.
В домонгольский период Волжской Болгарии – в X – в начале XIII вв. через
территорию современной Старой Майны проходил один из наиболее оживленных

7

Re: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

сухопутных торговых путей между г. Болгаром и г. Киевом. Этим временем датируются
поясные накладки, грушевидные подвески (рис.3-2,3), бубенчик, наконечники стрел
(рис.2-1,2,6, рис.3-4,5), шиферные пряслица, височное кольцо муромского типа (рис.3-1).
Интересен керамический материал. Обнаружены арабские монеты-дирхемы, по
предварительному определению Д.Г. Мухаметшина аббасидского, саманидского и
бувейхидского чеканов. На поселении Cтарая Майна VI найден западноевропейский
денарий Оттона III и Адельгейды (990-995 гг.). О находке еще двух денариев сообщили
местные жители. На территории поселений известны материалы золотоордынского
времени - 4 медные монеты Хызра (1360-1361 гг.), фрагменты поливной керамики.
Важной категорией находок золотоордынского времени являются находки зеркал.
Найдено целое зеркало из белой бронзы с декором из четырехлепестковой розетки, внутри
основного рисунка содержится композиция из маленьких 8-лепестковых розеток (рис.4-
1). Зеркало имеет полную аналогию в материалах погребения 5 могильника "Песчаный
остров", где оно датируется концом XIV века. Такие же зеркала происходят с Болгарского
городища [18]. Кроме этого найдены фрагменты еще 2 зеркал. По Г. М. Бурову с
северной окраины р.п. Старая Майна известны золотоордынские монеты XIII-XV веков и
железный наконечник стрелы IX-XI вв. [19]. В археологической карте Ульяновской
области Г. М. Буров упоминает о находке студентом УГПИ Ю. А. Горелкиным у северо-
западной окраины р.п. Старая Майна четырех обрезанных серебряных джучидских монет-
хана Токты (Сарай ал-Махрус, 1310-1311 гг.), Джанибека (Сарай ал-Джедид, 1348-1349
гг.), Бердибека (Сарай ал-Джедид, 1358-1359 гг.), Навруза (Гюлистан, 1359-1360 гг.) [20].
По мнению Г.М. Бурова монеты составляли кладовый комплекс. Мы не исключаем, что
монеты могли быть индивидуальными находками.
В крупнейшем своде "Селения Казанского ханства по писцовым книгам" Е. И.
Чернышева, труд которого используют все специалисты по истории и археологии
Казанского ханства, о р.п. Старая Майна сказано следующее: "Очень крупное владение со
второй половины XVI века имели Яков и Федор Асановы по реке Уреню - Атабаевский
луг с деревнями Ботьма и Старая Майна. Яков Васильевич Асанов получил на это
владение грамоту 7105 (1597 г.), по которой он унаследовал от отца своего, служилого
татарина, бортный ухожей, бобровые гоны и рыбные ловли за Камой рекой по Ногайской
стороне, ниже Тетюш, и по Майне реке. Еще подробнее дает сведения об этой вотчине
писцовая книга И. Болтина 1603 г. : "бортный ухожей и бобровые гоны и рыбные ловли за
рекой за Камой по реке по Волге и на Ногайской стороне по Самарской дороге ниже
Тетюш, по Майне реке Атабаевский луг, по речке по Уреню по вершину да к Малому
бору и по дубровник и по Волгу реку, а по Волге реке на низ от Маинского устья: нижняя
межа по Красный Яр - повыше Синбирского городища, а верхняя межа по Майне реке по
нижнюю сторону (т.е. по левую) вверх и по тем урочищам бобровые гоны и рыбными
ловлями и сенными покосами владеет сам князь Яков: рыбу ловят и бобры гоняют на нево
его князь Яковлевы люди, а бортной ухожей и по записи 1597 года отдает он на оброк
Свияжскому уезду с горные стороны "чуваше" Якушу за Курмашу Мулозяковым да
Бускею Кудай Мазит Девлетбахтееву, а оброку Якушко с товарищи с тех знамен князь
Якову по записи платят 18 батман: за восемь батман деньгами 5 руб. 6 алт. 4 деньги- за
батманы по 21 алтыну по 4 деньги -да медом дают 10 батман". Мы привели эту выдержку
из писцовой книги, чтобы показать на обширность владений и на большой доход,
получаемый Асановыми. Кроме того, эти угодья, если были в постоянной эксплуатации
татарских служилых людей во второй половине XVI в., то тем более это надо иметь в виду
до "Казанского взятия". Писцовая книга говорит о том, что только бортный ухожей
эксплуатировался наездом, т.е. приходящими людьми, а следовательно тут было
достаточное количество населения, постоянно живущего и до и после взятия Казани, с
помощью которого убирались луга, ловили рыбу и пользовались лесами."[21]. На карте
археологических памятников и селений Казанского ханства у Р. Г. Фахрутдинова
("Археологические памятники Волжско-Камской Булгарии и ее территория") Старая
Майна отмечена как поселение этого времени [22]. В наших археологических материалах
присутствует нумизматическая коллекция близкого времени (монеты Великого княжества
Литовского 1550-х годов, шведская монета Эрика XIV, чеканенная в г. Ревеле (Талинн) в
1567 г., монета Речи Посполитой 1593 г.). Нами выделена группа керамики, связываемая с
существованием поселения в период Казанского ханства. В настоящее время коллекция
исследуется с привлечением археологов-специалистов по Казанскому ханству.
Последующий период (до 1670 года - времени начала строительства Майнского острога)
также представлен нумизматическими находками - найдены деньга сына Ивана Грозного
Федора Ивановича (1584-1598 гг.), копейки Михаила Федоровича, Алексея Михайловича
и т.д. Напомним, что в 1654-1662 гг. царем Алексеем Михайловичем была проведена
денежная реформа, в результате которой монеты более раннего периода выпали из
обращения. Население не видело смысла накапливать новые медные копейки. Примером
кладов этого периода является клад, найденный в бывшей Новой Сретенской слободе в
Москве. Он содержал 4 тысяч серебряных монет, в основном относящихся к правлению
Михаила Федоровича, только одна серебряная копейка и одна медная принадлежали
времени Алексея Михайловича. В этой связи особенно интересно присутствие ранних
монет на территории поселения. Общепринято, что рапорт А. И. Свечина в
"Правительствующий Сенат от 10 мая 1765 года" содержит исторические неточности.

8

Re: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

Однако его сообщение о пригороде Майнске (Богоявленском) принимает новое звучание-
"...Строен для закрытия живущих на луговой стороне татар и протчих народов, по взятии
Казани через 15 лет, а кто при сем сроении определен был жители сего города не знают.
Городовое укрепление деревянное хотя и было, но от столь немалого времени согнивши
развалился, и все его остатки две такие же башни, церковь деревянная одна" [23]. Впервые
нами были обнаружены остатки Майнского острога, место нахождения которого было в
литературе спорно, а специалистам-археологам не известно.
Значительный интерес представляют многочисленные предметы, связанные с
международным значением памятников Старомайнского микрорайона в древности.
О связях с Древней Индией свидетельствует уникальная металлическая плакетка с
изображением восточного божества, происходящая из материалов поселения Головкино I.
По предварительному определению специалистов-искусствоведов (Музей искусств
народов Востока, г. Москва) изделие содержит изображение индуисткого бога Вишну,
относимое к VIII-X векам. Среди находок древнерусских материалов заслуживают
внимания фрагменты серебряных широкорогих лунниц киевского типа, украшенных
зернью и сканью, имеющих полные аналогии в Гнездовском кладе X в, происходящих из
разрушенного культурного слоя поселения Красная Поляна I. Нельзя исключать, что
данные вещи входили в кладовый комплекс, содержащий также типично скандинавское
украшение - серебряную щитообразную подвеску, украшенную в технике зерни и скани.
Аналоги данной подвеске происходят с острова Оланд (юго-восточная Швеция) и
датируются IX-X вв. Интересен серебряный перстень с вставкой из черного камня,
имеющий многочисленные аналогии на памятниках салтово-маяцкой культуры, где они
датируются концом VII-первой половиной IX вв. Древнерусскими вещами являются
литые лунницы, украшенные ложной зернью, учтено более 30 шиферных пряслиц.
Впервые на Старомайнском городище найден объемный древнерусский медный крестик
с шариками на концах. По аналогии с крестиком, происходящим с Болгарского городища,
наиболее вероятно он может быть датирован XII-XIII в. Уникальная находка- змеевик с
изображением Распятия с предстоящими была сделана известным ульяновским краеведом
И. Д. Трушиным. На поселении Головкино III найдены 2 якореобразные подвески,
атрибутируемые как молоточки Тора и скандинавский перстень. Из раскопок Ю.А.
Семыкина происходит кольцевая скандинавская фибула с рунической надписью
(поселение Красная Река II). Среди нумизматических находок особенно отметим чешский
денарий Болеслава II (963-999 гг.), венгерский денарий Стефана I (970-1038 гг.),
византийский медный фолис императора Романа I 920-х гг., происходящий с Кокрятского

9

Re: Богоявленское – Старая Майна: от рассвета до заката

городища, медную монету Артукидов 1170 г., дирхем хазарской чеканки-материалы И. Д.
Трушина и А. Е. Кожевина.
Под руководством директората Института археологии РАН и совместно с
Национальным центром археологических исследований Республики Татарстан нами
разработана комплексная программа исследований на территории села. На памятнике
предполагается вскрытие культурного слоя широкими площадями для уточнения времени
функционирования поселения в различные периоды его истории, исследование его
планиграфии, жилых и хозяйственных объектов и сооружений. Планируется привлечение
комплекса естественнонаучных методов исследований культурного слоя. Крайне
необходимо создание археологического заповедника на территории Старомайнского
археологического микрорайона, идея создания которого была поддержана губернатором
Ульяновской области С. И. Морозовым.
Результаты проведенных исследований позволяют утверждать, что поселение,
известное теперь как Старая Майна (Богоявленское) является поселением, где история
межнационального и межкультурного диалога насчитывает не менее 1700 лет. Возникнув
как славянское поселение, оно существовало затем как болгарское, татарское и русское
село. Культурное богатство и разнообразие традиций народов Поволжья особенно ярко
представлено в истории Старой Майны, где происходило взаимообогащение различных
культур, религий и цивилизаций.
Все это позволяет отнести поселение к древнейшим сельским населенным пунктам
Российской Федерации. Дальнейшие исследования могут принести еще немало новых
открытий.
Примечания
1. Седов В.В. Начало городов на Руси//Труды V Международного конгресса славянской
археологии. М., 1987, Т. I, Вып. 1, с.12-31.
2. Ситдиков А. Г. Казанский кремль, Казань, 2006, с.6.
3. Средневековая Казань: возникновение и развитие. Материалы Международной научной
конференции. Казань, 1-3 июня 1999 г., с. 4.
4. Мордвинов Ю. Н. Моя малая Родина. Заметки краеведа, Санкт-Петербург, 1999, с. 58.
5. Седов В.В. Этническая ситуация в Восточной Европе накануне становления Великого
Волжского пути// Великий Волжский путь. Материалы II этапа Международной научно-
практической конференции "Великий Волжский путь", Казань, 2003 г., с.125-133.
6. Петрухин В.Я. Сказание о хазарской дани в контексте летописной истории//Материалы
конференции "Древнетюркский мир: история и традиции", Казань, 2002 г., с.43.
7. Седов В.В. Избранные труды. Славяне. Древнерусская народность, Москва, 2005, с.
274.
8. Амброз А. К. Фибулы юга европейской части СССР I в. до н.э. - IV в. н.э. // Свод
археологических источников, 1966 г., вып. Д 1 - 30, с. 52.
9. Матвеева Г. И. Некоторые итоги изучения именьковской культуры//Труды VI
Международного конгресса славянской археологии, Т. 3, с. 209.
10. Матвеева Г.И. , Семыкин Ю.А. Поселения VIII-IX вв. в Среднем
Поволжье//Средневековая археология Евразийских степей, Казань, 2007 г., Т.1, с.127.
11. Калинин Н.Ф., Халиков А.Х. Именьковское городище// МИА, N 80, М.,1960, с. 226-
250.
12.Старостин П.Н. Памятники именьковской культуры, САИ, вып. Д1-32, М., 1967, с. 31-
32.
13. Халиков А. Х. Татарский народ и его предки. Казань, 1989, с. 79-80.
14. Казаков Е.П. Культура ранней Волжской Болгарии (Этапы этнокультурной истории),
М., 1992, с. 231-232.
15. Богачев А. В. О верхней хронологической границе именьковской
культуры//Средневековые памятники Поволжья. Самара, 1995, с. 16-21.
16. Седов В. В. Славяно-болгарские связи на Великом Волжском пути//Великий Волжский
путь. Материалы Круглого стола и Международного научного семинара, Казань, 2001 г.,
с. 63.
17. Степи Евразии в эпоху средневековья, Москва, Издательство "Наука", 1981 г., с. 177.
18. Руденко К. А. Металлические зеркала золотоордынского времени из собрания
Национального музея Республики Татарстан//Татарская археология, 2004 г., N 1-2 (12-13),
с. 111-156.
19. Край Ильича. Памятные места. Саратов, Приволжское книжное издательство,
Ульяновское отделение, 1980, с. 273.
20. Буров Г. М. Археологическая карта Ульяновской области, Симферополь, 1977 г., с.
229.
21. Чернышев Е. И. Селения Казанского ханства по писцовым книгам// Вопросы
этногенеза тюркоязычных народов Среднего Поволжья, Казань, 1971 г., с.281.
22. Фахрутдинов Р. Г. Археологические памятники Волжско-Камской Булгарии и ее
территория, Татарское книжное издательство, 1975 г., Рис. 3 (Карта археологических
памятников и селений Казанского ханства).
23. Гуркин В. А. Симбирская черта, Москва-Ульяновск, 2000 г., с.146-147.